Category: еда

terijoki

Объявлю уже официально

Презентация моей книги состоится 14 апреля (вторник) в ЦСЛиК (наб. Макарова, 10, оно же Книги и кофе). Начало в 19 часов.

Приходите, буду рад и книжками одарю. Реклама, отзывы и плюшки - приветствуются.
terijoki

"Электрическою мельницей смолот мокко золотой..."

Недавно листал в доме книги книжицу о петербургских запахах, а вчера у Ахматовой наткнулся на такой короткий прозаический отрывок, который прежде почему-то не знал:
"Глазам не веришь, когда читаешь, что на петербургских лестницах всегда пахло жженым кофе. Там часто были высокие зеркала, иногда ковры. Ни в одном респектабельном петербургском доме на лестнице не пахло ничем, кроме духов проходящих дам и сигар проходящих господ. Товарищ, вероятно, имел в виду так называемый "черный ход" (ныне в основном ставший единственным) – там действительно могло пахнуть чем угодно, потому что туда выходили двери из всех кухонь. Например, блинами на Масляной, грибами и постным маслом в Великом посту, невской корюшкой в мае. Когда стряпали что-нибудь пахучее, кухарки отворяли дверь на черную лестницу – "чтобы выпустить чад" (это так и называлось), но все же черные лестницы пахли, увы, чаще всего кошками."
"Товарищ" - это Лев Успенский, прославившийся "Словом о словах", а тако же статьей "Несколько слов о "теории литературы"". Ахматова отреагировала так на его очерк в "Звезде" (1957, №6), текста которого у меня нет, а вот в его книге "Записки старого петербуржца" о кофе и запахах написано немного по другому:
"...Во дворах - теперь у нас между дворами и улицами никакой разницы - всегда держался совсем иной, тоже страшно характерный для того времени, дух. Там остро пахло жареным кофейным зерном.

В каждом доме, в центре и на окраинах, во множество квартир, комнат, углов обитали тогда сотни тысяч старичков и старушек - заядлых кофейников и кофейниц.

Они презирали готовый размолотый кофе в жестянках и пакетах, будь он там хоть сто раз "Эйнем" или любой другой фирмы. Они, повязав на головы платки и башлыки, в любой мороз тащились кто к "Дементьеву и Сыновьям", кто к "В. Г. Баскову", покупали у них свой излюбленный сорт, и, принеся домой, жарили его в духовках и противнях, и мололи на маленьких кофейных меленках, и пили в свое удовольствие. Жареным кофе пахли тогда все питерские закоулки, от Гавани до деревни Мурзинки, от Поклонной Горы до Расстанной улицы."
Писал ли о запахах Мандельштам в "Шуме времени"? Не помню.

Про черный ход, "ныне в основном ставший единственным": проходил на днях мимо Фонтанного дома и в который раз думал, что это классическая схема развития наших взаимоотношений с культурой: отобрать и разграбить чужой дом, из остатков слепить музей, в который пускать только через вход для челяди. В своем роде честно, конечно.

Перешеек. Райвола, продолжение

Главная прелесть дачной жизни, особенно когда она не отягчена всякими огородами, заключается, в удивительном временном (и оттого еще более ценном) смещении личного пространства. Эта ни сельская и ни городская жизнь дает преимущества и той и другой, ограждая в свою очередь от многих их недостатков. Можно поехать в город, скажем, на какой-нибудь концерт или отказаться от какой-либо обязанности, сославшись на дачное пребывание. Можно ходить по лесам и озерам, пользуясь при этом уровнем комфорта, сравнимым с городским. Время, силы, мысли становятся в большей степени личными, чем это вообще возможно в городе.

Collapse )